День Святого Духа престольный праздник нашего храма отметили соборным богослужением.
https://vk.com/album-207008889_303465369

Познать природу Триипостасного Бога в совершенстве человеку не дано: наш ограниченный ум «спотыкается» о нелогичное и необъяснимое. Поэтому вопрос о триединстве Божества всегда был вопросом веры. Многим достаточно просто знать, что это так, что тайна непостижима, что Бога невозможно проанализировать, объяснить, принять иначе, как сердцем. Другим же необходимы различные аналогии, примеры. Как на костыли, наша слабая вера пытается опереться на понятное, чтобы хоть немного принять непостижимое. Святые отцы (Григорий Богослов Василий Великий, блаженный Августин) помогают нам в этом, предлагая сравнения Троицы с солнцем, радугой, деревом, но предупреждают, что это все слабое и очень условное подобие.

В Пятидесятницу свершилось великое и небывалое, то, что не постигается умом, принимается верой. В этот день Дух Святой сошел не для того, чтобы совершить какое-либо дело промысла Божия, как бывало ранее. В этот день Святой Дух излился, дабы положить на земле начало Единой Святой Соборной Апостольской Церкви. Поэтому Он излился только на учеников Христовых. По словам Антония Сурожского, «на земле открылся один единственный источник живой воды, призванный напоить всю жаждущую вселенную». Такой источник единственен, потому что Бог един и путь к нему тоже един. И поэтому, когда приемник апостолов, епископ или священник, помазал нас после крещения святым миром со словами: печать дара Духа Святаго, мы получили ту же благодать, что и апостолы.

«Подумайте, — призывает Антоний Сурожский, — какое сокровище мы носим в себе, и какая страшная ответственность лежит на нас, если Посеявший придет и увидит его в небрежении среди всякой нечистоты. Подумайте, какая страшная будет беда, если Дух Святой со Своими небесными дарами так и останется Сам по Себе, а мы сами по себе со своими страстями, со своей суетой, если земная жизнь пролетит, а небесная так и не начнется». Подумаем же в первую очередь именно об этом. А непостижимое примем сердцем.